Госдеп Газпрому: возьмите лучших из худших!
Перед выходом из тюрьмы Михаила Ходорковского все инстанции, уполномоченные у нас вашингтонским обкомом продвигать кандидатуру, по определению политолога Станислава Белковского, Единого Безальтернативного Лидера Оппозиции, стали примерять на него эту должность. В самом деле, человек в течение 10 лет был оторван от действительности и, судя по публикациям солидных источников, потерял почти всё нажитое непосильным трудом состояние. То есть, с одной стороны, народ ему за страдания всё простит, а манипулировать из Вашингтона обедневшим и дезориентированным олигархом «из бывших» не составит труда. Однако этим мечтам не суждено было осуществиться.
До встречи с Леонидом Невзлиным в Израиле Михаил Ходорковский заявлял, что точно не знает, сколько у него денег, так как не успел пообщаться со своими партнёрами, однако отметил, что на жизнь ему хватит. Далеко не каждая жертва рейдерского захвата бизнеса в нашей стране может позволить себе столь оптимистичную оценку своего состояния.
По мнению Forbes «вполне безопасно предположить, что Ходорковский сейчас — «простой» мультимиллионер, обладатель состояния между $100 млн и $250 млн.». Полагаю, что этот солидный источник ошибается более чем на порядок, и хотелось бы внести немного ясности в данный вопрос, затуманенный бурным обсуждением.
Вадим Клювгант, адвокат Ходорковского, отмечал, что «до того, как началась атака на ЮКОС, у него были достойные накопления, полученные в качестве дивидендов от участия в бизнесе, в том, который был до ЮКОСа».
Директор аналитического управления «Альпари» Александр Разуваев оценивает положение так: «Его активы составляют порядка несколько сот миллионов долларов. Причём, это не виртуальная капитализация ЮКОСа на бирже, а это то, что называется cash and equivalents — то есть, это наличные и ликвидные ценные бумаги. Всё-таки, он был не только основным акционером ЮКОСа, но и основным акционером группы МЕНАТЕП. А это, фактически, фонд прямых и портфельных инвестиций. Соответственно, там всегда было очень много ценных бумаг, много депозитов. На все эти суммы шли проценты».
Здесь позволю себе вздохнуть с облегчением. Казалось бы, негоже считать деньги в чужом кармане, но в данном случае так поступают все, и правильно делают: суммы даже такого, относительно скромного порядка, сконцентрированные в руках конкретного человека, становятся инструментом, влияющим на общество, как через экономику, так и посредством политики.
Кроме того, я не изучала дел против ЮКОСа, но определённые широко известные обстоятельства говорят о неправосудности вынесенных по ним решений. Однако, тот «бизнес, который был до ЮКОСа» — построенный если не на «золото партии», то на лепту комсомола — может, должен и неизбежно станет служить темой для обсуждения.
Существующий сегодня в России строй был создан в результате приватизации, законность которой можно назвать по меньшей мере сомнительной, причём её несправедливость сомнений не вызывает. Она-то и привела к подавляющему большинству напряжений, существующих теперь в обществе — а также к корпоративному государству, основной задачей которого является попытка увековечить создавшееся положение вещей, препятствуя формированию гражданского общества с тем, чтобы не позволить подспудному недовольству выплеснуться наружу.
Это вполне здравая стратегия, направленная на сохранение результатов деятельности Гайдара, Чубайса, Сосковца и других, причём оба возможных сценария развития событий должны в равной мере устраивать таких людей, как Ходорковский, Абрамович, Сечин и другие. В самом деле, корпоративный строй может развиться либо в реставрацию монархии — что устроит всех благоприобретателей наших приватизаций — либо деградировать, но постепенность этой деградации приведёт к одряхлению либо вымиранию ограбленного поколения, тогда как приходящая ему на смену молодёжь будет воспринимать сложившееся положение вещей как данность, без революционного пафоса.
По существу у приватизационных элоев отсутствуют предпосылки для политических разногласий между собой. Если раньше некоторые из них считали себя умнее других и настаивали на применении тех методов манипулирования морлоками, которые казались им более эффективными, то теперь жизнь расставила всё на свои места. Место решавших судьбы страны растерянных отморозков, спешивших всё разрушить до основания и, по утверждению Виктора Илюхина, стремившихся к смерти миллионов своих сограждан, заняли профессионалы-прагматики, стремящиеся сохранить гайдаровско-чубайсовские достижения по возможности меньшей кровью. Их нельзя заподозрить в том, что упадут в обморок при виде крови; просто в отличие от своих более ранних партнёров они в состоянии контролировать население, обходясь методами психологической войны в сочетании с точечными ударами.
Итак Ходорковский, как в рождественской сказке, был освобождён по просьбе немцев и получил вид на жительство в федеральной земле Берлин, но воспользовавшись благовидным предлогом практически сразу выехал оттуда в Швейцарию — и вышел из-под контроля. В отличие от немцев, которые в результате переговоров, проведённых при посредничестве Геншера, связаны с российской стороной определёнными обязательствами, швейцарцы с Москвой ни о чём не договаривались, и оказывать на них давление никто не станет. В самом деле, не грозить же швейцарцам выводом из их банков российских капиталов, с таким трудом там пристроенных.
При всём сочувствии фрау бундесканцлерин к узникам, томящимся в Краснокаменске, правительство Германии озаботилось судьбой одного из них по всей видимости неслучайно, и основной причиной этого послужили инвестиции Михаила Борисовича в немецкие «голубые фишки». Ключевое слово немецкой политики — занятость, тогда как компании-эмитенты «голубых фишек» являются крупнейшими работодателями страны, а любые неконтролируемые слухи о судьбе крупных, совсем не обязательно контрольных, пакетов этих акций, могут вызывать колебания котировок, и в определённых случаях приводить к сокращениям. Таким образом, судя по всем признакам, речь идёт о принадлежащих Ходорковскому миллиардах в ликвидных ценных бумагах — противном случае немцы, возможно, озаботились его судьбой, но без излишнего фанатизма.
Уволившийся 15 марта 2006 года финансовый директор «ЮКОСа» Франк Ригер — бывший офицер МГБ ГДР, после объединения Германии продолживший работать уже в федеральных органах — профессионально и надёжно разместил для Ходорковского в Швейцарии ещё 5,1 млрд. евро. Это наличные и ликвидные ценные бумаги.
Ходорковский затворником не стал, с готовностью раздаёт интервью и явно готовится к какой-то деятельности, причём на основании вышеизложенного можно предположить, что он в состоянии финансировать практически любой разумный проект. Он не похож на человека, утратившего связь с реальностью, поэтому не думаю, что сунется на чужой территории в бизнес. Его бывшие младшие партнёры по МЕНАТЕП, теперь гибралтарская GML, вместе с другими держателями средств российского происхождения активно инвестируют в недвижимость в США — но это не столько бизнес, сколько политика, или скорее спецоперация, хотя и весьма прибыльная.
Для политики Ходорковский, безусловно, созрел: приобрёл широкую и вполне положительную известность на Западе и хорошие связи. Главное, он понимает, как работает система. Времена, когда он мог два часа продержать в своей приёмной директора ФСБ, прошли без возврата, и это он тоже понимает. Политических взглядов, отличных от демонстрируемых ближним и дальним окружением Путина, Ходорковский предложить не может, да и не хочет.
Ульрих Шмид в Neue Zürcher Zeitung напоминает слова Михаила Борисовича о «кризисе либерализма в России», его критику рыночной экономики и позиционирование России как «уникальной цивилизации», его вывод, что либеральный проект в России возможен «только в контексте национальных интересов», его мнение о необходимости стабильного государства, а также «сильного государства». Ходорковский называет себя «в определенной степени националистом», убеждён, что необходимо любыми средствами предотвратить отделение Северного Кавказа, и заявил, что лично готов воевать за сохранение российских территорий.
Таким образом, проявленные публично политические убеждения Михаила Ходорковского ничем не отличаются от высказываемых политологами Михаилом Леонтьевым, Алексеем Пушковым, или Сергеем Марковым, и в определённых вопросах представляют собой полемику с позицией таких российских политиков как Тесак, Навальный и Паук. Полагаю, что у него есть все шансы успешно влиться в российскую политику, где, возможно, даже в чём-то составить конкуренцию, скажем, Роману Абрамовичу. Вопрос лишь в том, «ляжет» ли Михаил Борисович под своего бывшего телохранителя или переметнётся на одну из других сторон.
Не зря Ходорковский благодарил Путина, но не всё он высказал публично.
Благодаря Путину Михаил Борисович стал одним из редчайших счастливчиков в современной российской действительности — человеком, который при рейдерском захвате бизнеса попал в тюрьму, и несмотря на это, не потерял всё. Если хотите сказать, что цинично называть счастливчиком человека, отсидевшего десять лет — переадресуйте это семьям тех людей, которых обобрали до нитки и повесили в камере — по частным заказам конкурентов или просто в силу жадности чиновников, иногда очень скромного ранга. В данном случае всё тоже начиналось с заказа, но заказанному невероятно повезло, что дело чуть ли не с самого начала попало на контроль «инстанции».
Таким образом, Ходорковский прекрасно понимает, что заказал его не Путин; более того, несмотря на «косяки», допущенные Михаилом Борисовичем в отношении Путина, именно Путин спас его от по-настоящему серьёзных неприятностей, и во всяком случае, если не от тюрьмы, то от сумы.
Ходорковский вышел из тюрьмы в определённом смысле прозревшим — и узнавшим цену своим американским покровителям. Десять лет американских пропагандистских усилий не прошли даром, и в американской помощи в отмывании денег он не нуждается — теперь никто на Западе не посмеет объявить деньги Ходорковского грязными — себе дороже. То есть, американская помощь в том, чтобы «сохранить своё» ему не требуется, в том, чтобы сделать деньги — тоже, ему с лихвой хватает. Судя по его поведению и публичным высказываниям, надежды на наивность и дезориентацию бывшего узника также не оправдались.
Теперь инстанциям, уполномоченным вашингтонским обкомом продвигать Единого Безальтернативного Лидера Оппозиции, придётся возвращаться на первую клетку и заново начищать несколько потускневший светлый образ Алексея Навального, так как других безальтернативных лидеров у американцев для нас пока нет. Да и причитается Алексею Анатольевичу. Медали Конгресса, пожалуй, многовато будет, а вот в Е.Б.Л.О. (см. выше) — в самый раз. Ведь не зря он совместно с Борисом Ефимовичем подставлял в нужный момент Удальцова под «массовые беспорядки», спасая тем самым свободный мир от красной чумы?